Предчувствие гражданской вины

Никогда еще в России так сладко не ели, так мягко не спали и так разухабисто не потребляли: по моим наблюдениям, называющие себя миддл-классом в Москве живут на уровне up middle в Лондоне. С чего бы тогда постоянно, настойчиво и всюду – разговоры, что скоро все накроется?

Чем успешней социальный слой, тем чаще внутри подобные разговоры: это примета последних лет трех. Их важная составляющая – слово «подушка». Подразумевается, смысл жизни в России – заработать столько денег, чтобы превратить их в постоянный источник дохода, и с этой подушкой перенести семейную спальню в Прованс или тот же Лондон. Показательно даже не стремление к жизни рантье (мечта о ней характерна для всей корпоративной культуры), а то, что жизнь рантье в пределах России не признается жизнью. И то: русское население Лондона выросло за 3 года с 200 до 300 тысяч!
Успешный россиянин – получивший в рекордные сроки с жизни в России очень большую, по западным меркам, премию – мучим эсхатологическими настроениями. Я насчитал 10 объяснений этой тревоги.

Версия 1: исторических аналогий

Точно так же, как литературу в России еще считают «учебником жизни» (хотя она – лишь развлечение, и изредка – корм для ума), так и историю многие полагает инструментом прогноза.
Когда еще, спрашивается, Россия развивалась так бурно? Когда на 10% в год рос ВВП? Когда страна переживала такой строительный бум? Правильно: в серебряный век 1900-х, кажущийся теперь золотым. Чем кончилось – известно: войной, революцией, крахом. Второй бум потребления, уже в конце 1990-х, был краток и, опять же, завершился дефолтом и пятикратной девальвацией рубля. Следовательно, и нынешние изобильные годы, с их миллионами продающихся иномарок и гектарами вводимых в строй гипермаркетов – наваждение, морок и жизнь взаймы.
Возражения, что спады сменяют подъемы всюду и везде, отметаются: известно же, что мы не такие, как все.